Европейская дипломатия в 1789 — 1792 гг. 

Европейская дипломатия в 1789 - 1792 гг. / Генеральные Штаты, 1789 год, Франция

Европейская дипломатия в 1789 — 1792 гг.

Когда во Франции началась революция, внимание европейских дипломатов было приковано к событиям в Восточной Европе. Война России и Австрии с Турцией, начавшаяся в 1788 году, была в разгаре. Австрийская армия была разбита. Русские войска одержали крупную победу, взяв после Длительной осады Очаков. Однако исход борьбы ещё не был решен. Россия вела в то же время вторую войну со Швецией. Англия и Пруссия оказывали всемерную дипломатическую поддержку и Турции, и Швеции. Тем не менее французская революция весьма скоро оказала решительное влияние на всю международную политику. Она заставила державы надолго перенести свое внимание с востока на запад Европы. Старое европейское равновесие было нарушено. Французская революция открыла новый период в развитии международных отношений. Вскоре борьба с буржуазно-революционной Францией стала в центре всех международных событий и дипломатических переговоров.

Главную роль в европейской политике в то время играли две наиболее мощные силы — английская и русская дипломатия. В Англии руководителем внешней политики был Уильям Питт Младший, сын лорда Чатама, знаменитого министра из партии вигов во времена Семилетней войны. Уильям Питт оставался главой министерства почти непрерывно с конца 1783 по 1806 гг. Став во главе кабинета в декабре 1783 года, молодой Питт стремился укрепить положение Англии, которое пошатнулось после потери ею американских колоний. Для этого надо было приобрести союзников на континенте Европы. Англия была богата деньгами. Напротив, финансы европейских монархий с их более отсталым хозяйством были весьма скудны. Поэтому основное средство приобрести союзников Питт, как и его предшественники, находил в денежных субсидиях. Главного врага Питт видел во Франции; однако быстрое усиление России на Балтийском и Черном морях также вызывало его тревогу. Сначала Питт хотел было купить за субсидию союз с Россией, чтобы использовать её в борьбе с Францией. Заодно с этим у него была и другая цель: вмешиваясь в русскую политику, он рассчитывал противодействовать её успехам. Получив отказ в Петербурге, где хорошо разгадали его намерения, Питт сблизился с Пруссией и дворянской партией в Голландии, к которой примыкала и часть голландской буржуазии, державшаяся англо-прусской ориентации. Торговый договор с Францией и создание англо-прусско-голландского союза были главными дипломатическими успехами Питта перед французской революцией. Политика его в отношении союзников заключалась в том, чтобы брать от них всё, не давая взамен ничего. В отношении внешних врагов Питт не стеснялся в средствах. Питт был политическим деятелем «большого стиля» — он сам твердо и решительно определял основную линию британской внешней политики. С самого начала французской революции Питт возненавидел её, хотя и надеялся, что она ослабит Францию. Больше всего он боялся распространения революции по всей Европе. Когда революция вспыхнула в Бельгии, Питт решил заставить Австрию и Пруссию отвлечься от восточноевропейских дел и забыть взаимную вражду, чтобы общими силами потушить разгоревшийся пожар. В меморандуме, направленном Пруссии, он предлагал ей договориться о совместном подавлении бельгийской революции. Уже тогда он заботился о создании международной группировки для борьбы с революционной Францией. В дальнейшем Питт стал главным вдохновителем и организатором контрреволюционной коалиции против Франции.

Русская дипломатия находилась в руках Екатерины II и нескольких близких к ней лиц. «Первоприсутствующий» в Коллегии иностранных дел вице-канцлер граф Остерман был нерешительным и неспособным к инициативе человеком, умевшим лишь с большой важностью держаться при переговорах и на приëмах. Сама Екатерина II, её талантливый доверенный советник князь Безбородко и князь Потёмкин были главными инициаторами всех новых дипломатических комбинаций. Общая обстановка в годы революции во Франции благоприятствовала успехам русской дипломатии. В России не было сильной буржуазии, которая ослабляла бы военно-феодальный строй своей борьбой. Крестьянские выступления Екатерине II удалось полностью подавить. Огромная территория, многочисленное население и сильная армия делали Россию могучей военно-феодальной державой. Соседями России были слабые отсталые государства: Польша, находившаяся в состоянии полного развала, Швеция и Турция. Русская дипломатия искусно пользовалась борьбой между Англией и Францией, и между Австрией и Пруссией для увеличения удельного веса своего государства в европейской политике.

Сама Екатерина, которая обладала выдающимися дипломатическими способностями, трезво понимала интересы и стремления других держав. Подобно Питту, она проявляла достаточно хладнокровия, терпения и твердости, чтобы выбрать наиболее благоприятный момент для достижения своих дипломатических целей. Эти цели определялись интересами дворянско-крепостнической империи помещиков и купцов. В 1789 году в восточном вопросе они сводились к приобретению Черноморского побережья между Бугом и Днестром, и к разделу Турции в союзе с Австрией. Далее, Екатерина хотела сохранить господство России в Польше и обеспечить свою империю от шведского нападения с севера. Для достижения своих целей императрица задумала грандиозную комбинацию, направленную против англо-прусско-голландской лиги. То был союз четырех держав: России, Австрии, Франции и Испании. Переговоры об этом союзе начались в Петербурге и Париже ещё с конца 1787 года. Францию русские дипломаты прельщали завоеваниями в Египте и Греции за счет Турции. Слабость французской монархии, переживавшей финансовый и политический кризис, и нежелание Испании втягиваться в дела Восточной Европы тормозили переговоры. Екатерина понимала, что французская революция означала их полный провал, так как Учредительное собрание никогда не допустило бы этого союза. Но ближе всего к сердцу Екатерина II приняла удар, нанесенный революцией во Франции дворянству и монархии. Императрица глубоко возненавидела революцию. Она называла Учредительное собрание «гидрой о 1200 головах», «шайкой безумцев и злодеев», и все более проникалась желанием начать войну с революцией, чтобы её раздавить. Но борьба со Швецией и Турцией мешала этим намерениям. Пришлось ограничиться внутренними мерами: усилением цензуры, полицейского надзора, каторгой и ссылкой для свободомыслящих писателей. Напротив, французские эмигранты принимались в России с особым радушием.

Рейхенбахские соглашения 27 июля 1790 года

Под влиянием революционных событий во Франции, осенью 1789 года, в Бельгии вспыхнула революция против австрийского владычества. Восставшие провинции отложились от Австрии. Это заставило австрийскую дипломатию перенести главное внимание с турецкой войны на запад Европы. Возвращение Нидерландов под власть Австрии стало главной задачей Леопольда II. Англия и Голландия были солидарны с Австрией в этом вопросе. Успех революции в Бельгии подчинил бы эту страну французскому влиянию. Это представляло большую опасность для Англии и Голландии ввиду важности стратегического положения Бельгии.

Зато в Пруссии решили использовать затруднения Австрии, чтобы её ослабить. Прусская дипломатия находилась в руках Герцберга, который занимал пост министра с 1763 года. Это был ученик Фридриха II и честолюбивый прожектер: он любил составлять сложные и запутанные проекты территориальных присоединений и обменов, и высчитывать наперед вплоть до мелочей всё непредвидимое в политике. Фридрих II держал его до некоторой степени в руках. Но после смерти Фридриха II (1786 г.), при бездарном и слабом короле Фридрихе-Вильгельме II, старый министр дал волю своим политическим фантазиям.

Главная цель Герцберга заключалась в ослаблении Австрии и в присоединении городов Данцига и Торна, принадлежавших Польше. Обладание этими городами дало бы Пруссии возможность господствовать над нижним течением Вислы. В 1790 году Пруссия заключила союз с Польшей и Турцией против Австрии и России. Герцберг и король, угрожая Австрии войной и поддержкой бельгийской революции, старались заставить императора Леопольда отказаться от войны с Турцией и уступить полякам Галицию. В награду за это Герцберг хотел получить от Польши Данциг и Торн. При помощи Англии он надеялся запугать Австрию и дипломатическим путем добиться уступок. В крайнем случае Герцберг готов был пойти и на войну с Австрией.

Леопольд II больше всего боялся за Бельгию, но совсем не хотел уступать полякам Галицию и отказываться от завоеваний в Турции, где победы Суворова позволили русским и австрийцам занять в 1789 году Молдавию и Валахию. Император также готовился к войне с Пруссией. Обе стороны стянули армии к своим границам.

Герцберг надеялся, что Россия, занятая войной на севере и юге, не будет помогать Австрии в её борьбе с Пруссией. Он вообразил, что наступил момент, когда Пруссия станет главной вершительницей судеб Европы и сможет сыграть роль посредницы и в восточном, и в польском, и в шведском вопросах, а Англия будет помогать ей как верный союзник.

Английские дипломаты действительно делали вид, что одобряют планы Пруссии. Герцберг не понимал, что это была лишь игра, нужная Питту, пока не исчезла угроза войны Англии с Испанией из-за земель на Тихоокеанском побережье Америки. Он не подозревал и того, что одновременно Англия признала за Леопольдом II право на присоединение части турецкой Сербии, полагая, что «турки должны заплатить за разбитые горшки», как выразился в Вене английский посол об убытках Австрии от войны. В Вене Питт через своих агентов утверждал то, что отрицал в Берлине, и наоборот. Ничего не подозревавший Герцберг пригласил дипломатов на конференцию в силезской деревне Рейхенбах, в военном лагере, вблизи главных сил прусской армии, сосредоточенных для нападения на Австрию. Но Питт в это время уже готовил тяжелый удар для своего союзника — Пруссии. Он вовсе не хотел тратить английские субсидии на поддержку Пруссии в войне с Австрией за прусские интересы и не намеревался отдавать Австрию на съедение пруссакам, хотя ему и хотелось оторвать её от союза с Россией и помешать завоевательным стремлениям на Востоке. Питт ясно видел, что в 1790 году, при приблизительном равенстве сил Пруссии и Австрии, не Пруссия, а Англия стала вершительницей судеб европейского равновесия.

Во Франции все внимание было поглощено внутренней борьбой. Россия вела войну с двумя противниками — на севере и юге. Питт это хорошо учитывал: он знал, что место этих двух держав, решавших ранее споры Австрии и Пруссии, принадлежит в настоящий момент Англии. В его планы не входило, чтобы Пруссия усиливалась на Балтийском море за счет Польши.

Прусский король, в последний момент почуяв недоброе, попытался под разными предлогами не пропустить английского и голландского послов в Рейхенбах, задержав их у Бреславля. Но после решительных протестов послы все же появились на конференции. Здесь карты Питта были открыты, и ослеплению Герцберга наступил конец. Обманутым оказался и император Леопольд II.

К началу конференции в Рейхенбахе угроза войны с Испанией уже не стояла перед Питтом. Поэтому стесняться с пруссаками ему было нечего: Англия и Голландия наотрез отказали Пруссии в военной поддержке против Австрии; они потребовали примирения обеих сторон на основе строгого status quo и их соглашения о подавлении бельгийской революции. Австрия должна была отказаться от завоеваний за счет Турции и выйти из Крымской войны с пустыми руками; только при этом условии Англия, Голландия и Пруссия согласились помочь ей восстановить свою власть над Бельгией. Император Леопольд II, более равнодушный к восточной политике, чем его предшественник Иосиф II, быстро согласился. Он считал, что отделался дешево и был доволен возможностью вернуть Бельгию. Зато австрийские дипломаты старой школы вроде старого канцлера Кауница, прожившие всю жизнь в традициях непримиримой вражды с Пруссией, были вне себя от гнева, негодования и унижения.

Пруссии оставались две возможности: война с Австрией без союзников, или отказ от плана Герцберга. Король видел, что сама Пруссия не обладала военным превосходством над Австрией. Он решил не рисковать в войне и уступить, пожертвовав планами своего незадачливого министра.

По Рейхенбахским соглашениям, подписанным 27 июля 1790 года, Пруссия отказалась от плана Герцберга, а Австрия от завоеваний за счет Турции. Австрия обязалась выйти из Восточной войны на основе status quo и не помогать больше России. Следствием этого соглашения было австро-турецкое перемирие (сентябрь 1790 г.) и окончательный мир в Систове (август 1791 г.) между Австрией и Турцией. Зато Англия и Пруссия обязались содействовать восстановлению австрийской власти над Бельгией. Это был полный триумф дипломатии Питта: предотвратив войну между закоренелыми врагами — Австрией и Пруссией, Питт принудил их стать на путь сотрудничества в борьбе с влиянием французской революции в Европе; он сохранил и австрийскую Бельгию как буфер против революционной Франции. После Рейхенбахских соглашений уже в декабре 1790 года австрийские войска заняли Брюссель и подавили революцию в Бельгии. В конце 1790 года конгресс представителей Англии, Австрии, Пруссии и Голландии, собравшийся в Гааге, окончательно признал и оформил восстановление власти Австрии над Бельгией. Это был первый в истории опыт дипломатического конгресса, созванного в связи с планами подавления революции. Историческое значение Рейхенбахских соглашений заключается в том, что, заставив Австрию и Пруссию сотрудничать в борьбе с революцией в Бельгии, они проложили дорогу к созданию контрреволюционной коалиции против Франции. Зато отношения между Англией и Пруссией несколько охладели.

Восточный кризис 1791 г. Неудача Пита и успех Екатерины II

Запугав Австрию возможностью утраты Бельгии и заставив её с пустыми руками выйти из Крымской войны, Питт решил, что ему удастся проделать то же самое и с Россией. Он учитывал, что война с Турцией оказалась для России много труднее, чем вначале думала Екатерина. Австрия вышла из войны: без её поддержки Екатерина не могла осуществить свой план раздела турецких владений. Она требовала теперь только присоединения к России Очакова и части степного пространства между Бугом и Днестром. Новая блистательная победа Суворова — героический штурм и взятие Измаила, сильнейшей турецкой твердыни у устьев Дуная, — вынуждала турок согласиться на эти условия. Но Питт видел в этом угрозу установления русского господства над всем Черноморским бассейном и над Польшей. Польша с юга оказалась бы окруженной русскими землями, запирающими выход из Буга и Днестра. Между тем сам Питт мечтал о расширении английской торговли в турецких владениях и в Польше. Он не хотел, чтобы Россия завладела устьями всех крупных рек, впадающих в Черное море. Прусское министерство и Питт принялись запугивать Екатерину войной: они настойчиво предлагали своё посредничество в переговорах с Турцией, чтобы добиться от России согласия на условиях status quo. Екатерина осторожно делала вид, что согласна принять «добрые услуги» (bons offices) Англии и Пруссии, однако наотрез отвергла предложения о посредничестве (mediation). В 18 веке уже хорошо различали эти две формы участия в переговорах. Посредничество означало, что Екатерина должна отказаться от прямых переговоров с Турцией и все сношения с ней вести только через представителей Англии и Пруссии. Принятие же «добрых услуг» заставило бы императрицу только выслушивать советы и предложения Пруссии и Англии: вести мирные переговоры с турками Россия могла самостоятельно. Предложение «добрых услуг» Екатерина также надеялась в конце концов отклонить, как только представится удобная минута.

Видя упорство России, в Англии принялись снаряжать флот в 36 линейных кораблей, Пруссия начала бряцать оружием, объявила мобилизацию, готовясь улучить удобный момент, чтобы занять Торн и Данциг. У английского посла в Петербурге лежал наготове грозный ультиматум России. Но Екатерина II спокойно взирала на события. Императрица знала, что политика Питта на этот раз встретила жестокое сопротивление в парламенте. Русский посол в Лондоне Воронцов поддерживал тесные связи с оппозицией. Оппозиционные английские деятели и газеты нещадно поносили правительство Питта. Объяснялось это тем, что Англия получала от растущей балтийской торговли с Россией огромные выгоды: разрыв с Россией грозил их потерей. Английское купечество и слышать не хотело о таких убытках и о войне с Россией из-за какого-то отдаленного куска степи и Очакова.

Билль правительства о кредитах на войну получил настолько ничтожное большинство голосов в парламенте, что Питт стал бояться потерять власть. Он немедленно послал в Петербург курьера, чтобы предотвратить вручение России ультиматума. Вскоре он вынужден был потихоньку приступить и к разоружению флота.

Тем временем Екатерина затягивала принятие «добрых услуг» Англии. Английского представителя в Петербурге развлекали разными празднествами до тех пор, пока турки не подписали перемирие без всяких посредников. Ясский мир (29 декабря 1791 г.) окончательно закрепил за Россией Очаков и берег между Бугом и Днестром.

Восточный кризис весной 1791 г. разрешился дипломатическим поражением Питта и победой Екатерины II. Чтобы окончательно взбесить Питта, Екатерина приказала Воронцову демонстративно купить для нее в Лондоне бюст знаменитого оратора оппозиции Фокса и распорядилась установить его перед своим дворцом.

Неудачный побег французского короля и образование контрреволюционной коалиции

В 1790 году Рейхенбахскими соглашениями Питт заложил первый камень коалиции короля против Франции. Но державы были заняты восточными делами. До неудачного бегства Людовика XVI из Парижа в июне 1791 года дело создания коалиции почти не двинулось вперед. Эмигранты, собравшиеся в Кобленце, добивались помощи от европейских дворов. Королева вела тайную переписку с австрийским и другими дворами, умоляя их о помощи. В то же время король лицемерно заверял Европу о своей солидарности с Национальным собранием. О плане бегства знало только несколько человек, хотя слухи о его подготовке давно носились всюду. Император Леопольд обещал королеве помощь, если только королевская семья покинет Францию. Король и королева тайно бежали с паспортами, выданными министерством вдове русского полковника, по просьбе русского посла Симолина. Симолин не знал, зачем нужны были эти паспорта, но когда в своих донесениях в Петербург он вздумал было оправдываться, то получил строгое внушение от Екатерины. Симолину было указано на неуместность и неприличие его оправданий и добавлено, что если бы паспорта и были им выданы, чтобы помочь побегу королевской семьи, то именно такой его поступок «был бы во всех отношениях приятен её императорскому величеству».

Бегство Людовика XVI не удалось. Король был задержан в Варение, и авторитет монархии был окончательно подорван. Неудача бегства короля и рост движения за установление республики во Франции всполошили феодально-монархическую Европу. Это послужило толчком, ускорившим образование контрреволюционной коалиции. Главная роль в создании этой коалиции в 1791–1792 гг. принадлежала русской, австрийской и прусской дипломатии.

Идея европейского конгресса для вмешательства во французские дела

В 1791 году возникла идея созвать европейский конгресс в Аахене или в Спа для организации интервенции общеевропейского союза против Франции и для подавления французской революции. Королева в своей тайной переписке с императором Леопольдом II и другими монархами страстно настаивала на созыве этого конгресса. Тогда же началось более тесное сближение Австрии и Пруссии против Франции. В июле 1791 года Австрия и Пруссия договорились о возможности совместных действий против Франции, и Леопольд II разослал обращение к европейским дворам с проектом созыва дипломатического конгресса и создания союза против Франции. Прусскому королю Леопольд отправил особую записку с подробным планом действий: державы должны сообща предложить Франции остановиться на своем революционном пути; в случае её отказа имелось в виду собраться на конгресс, предварительно условиться о будущей форме правления во Франции и приступить к вооруженной интервенции. В этой переписке Леопольд и австрийский канцлер Кауниц пытались доказать законность вмешательства монархических держав во внутренние дела Франции для подавления «заразительного» революционного духа, заверяя, что это надо сделать «в видах ограждения общественного спокойствия и безопасности государств, неприкосновенности владений и соблюдения трактатов». Под такими пышными словами реакционная монархическая дипломатия скрывала свой страх за привилегии и за господство дворянства, низвергаемые революцией.

Дипломатическая переписка 1791 года и другие документы того времени, относящиеся к подготовке контрреволюционной коалиции, содержат в первоначальной форме один из основных принципов контрреволюционной дворянско-монархической дипломатии конца 18 и начала 19 века — оправдание вооруженного вмешательства во внутренние дела других стран для подавления революций. В законченную форму это пресловутое «право вмешательства» отлилось позднее на конгрессе в Троппау в 1820 году, в период деятельности Священного союза.

В 1791 году Леопольду не удалось осуществить план общеевропейского союза и конгресса. Англия и Россия не отозвались на приглашение императора. Питт решил выжидать событий. Он отказал эмигрантам в вооруженной интервенции и явно не желал участвовать в общих мероприятиях держав. Россию внезапно отвлек переворот в Польше, происшедший 3 мая 1791 года и направленный против русского влияния.

Русско-шведские планы и французские эмигранты

Вместо войны с Францией Екатерине предстояло возиться с поляками. При таких условиях Екатерина не хотела и не могла посылать свои войска во Францию. Зато она приложила все усилия, чтобы поскорее создать антифранцузскую коалицию из других государств. Со времени мира со своим недавним врагом Швецией она убеждала шведского короля Густава III возглавить крестовый поход против Франции. В октябре 1791 года Екатерина заключила военный союз со Швецией и обещала ей помощь флотом и солдатами. Густав III завязал тесные сношения с эмигрантами; королева Мария-Антуанетта тайно с ним переписывалась. Густав III самолично поехал в Аахен для лечения и подготовки похода против Франции. Пруссию и Австрию Екатерина также убеждала поскорее выступить против Франции. Она задалась мыслью подавить французскую революцию, хотя бы чужими руками, и отвлечь Австрию и Пруссию от Польши, где хотела распоряжаться полновластно. В конце 1791 года императрица сказала своему секретарю Храповицкому:

«Я ломаю голову, чтобы подвинуть венский и берлинский двор в дела французские… есть много причин, о которых нельзя сказать. У меня много предприятий неоконченных, и надобно, чтобы они были заняты, и мне не мешали».

Русско-шведская интервенция все же не состоялась. Переворот в Польше и возня с поляками отвлекли силы Екатерины II; вдобавок Густав III по возвращении в Швецию из Аахена был убит одним шведским дворянином. После смерти короля в Швеции восторжествовала враждебная России партия.

Австро-прусский союз против Франции (7 февраля 1792 г.)

Еще с февраля 1791 года между Берлином и Веной начались тайные переговоры о сближении против Франции. В августе в замке Пильниц в Саксонии произошло свидание императора Леопольда с прусским королем, а 27 августа была подписана так называемая «Пильницская декларация», которая возвещала, правда, в довольно туманных выражениях, что Пруссия и Австрия готовы предпринять войну за восстановление власти Людовика XVI. Тем не менее после Пильница обе стороны ещё долго медлили с вооруженным выступлением. Хитрый и осторожный Леопольд понимал расчеты Екатерины. Он догадывался, что прусский король хочет вместе с Россией второго раздела Польши, и боялся быть обойденным при этой сделке, впутавшись в войну с Францией. Однако 7 февраля 1792 года, движимый страхом перед революцией и настояниями министра Кобенцля, сторонника сближения с Пруссией, Леопольд, наконец, заключил союзный договор с Пруссией. Австрия и Пруссия обязывались выставить против Франции от 40 до 50 тысяч войск каждая. Обе стороны надеялись вознаградить себя приобретениями за счет Франции. Прусский король хотел занять Эльзас, а австрийцы — расширить свои владения в Бельгии или обменять Бельгию на Баварию.

Французская дипломатия при Законодательном собрании (с осени 1791 г. до 10 августа 1792 г.)

В сентябре 1791 года Людовик XVI принял конституцию и вновь официально уведомил европейские дворы о своей солидарности с Национальным учредительным собранием. В то же время королева в тайных письмах заверяла монархов в том, что Людовик XVI не свободен в своих действиях. При таких условиях в октябре 1791 года открылось Законодательное собрание.

Угроза войны возрастала. Законодательное собрание, боясь, что король использует дипломатические сношения в целях подготовки контрреволюции, заставило короля сменить министра иностранных дел, скомпрометированного во время неудачного бегства Людовика XVI.

Опасения Законодательного собрания имели основания. Несколько приближенных к королю аристократов образовали тайный комитет, который помогал ему готовить контрреволюцию и состоял из сторонников «австрийской системы».

Король тайно расходовал на членов комитета секретные фонды министерства иностранных дел.

Осенью 1791 года Законодательное собрание, подобно Учредительному, избрало Дипломатический комитет из 12 членов для наблюдения за деятельностью министров и ознакомления с важнейшей перепиской с иностранными державами. Дипломатический комитет должен был обновляться каждый месяц на одну треть. В него наряду с более умеренными депутатами избрали и главарей жирондистов.

Основным вопросом внешней политики в то время была растущая угроза войны. Двор и аристократическая военщина хотели войны, надеясь на победу союзников и на контрреволюцию в результате иностранного вторжения во Францию. Правая партия — фельяны и их умеренные сторонники, наоборот, боялись войны, чувствуя, что связанные с ней потрясения выбили бы непрочную власть из их рук. Жирондисты были ярыми сторонниками активной внешней политики и войны с Австрией. Они надеялись, что война возбудит всеобщий патриотизм и отвлечет массы от требований дальнейших внутренних реформ, а победы укрепят власть буржуазии. Они рассчитывали также, что война приведет к установлению революционных порядков в Бельгии и подчинит её французскому влиянию.

Робеспьер и Марат понимали, что война неизбежна: но они резко выступали против намерения жирондистов начать её ранее уничтожения внутренних врагов — аристократии и реакционной военщины.

Фельяны и жирондисты главную задачу французской дипломатии видели в том, чтобы не допустить образования коалиции и разъединить Австрию и Пруссию, используя их закоренелую взаимную вражду. Но фельяны с помощью своей дипломатии надеялись предотвратить войну и достичь компромисса, а жирондисты, наоборот, хотели облегчить себе военную победу, изолировав Австрию от Пруссии.

Главным врагом Франции и те и другие считали Австрию. Фельяны и жирондисты старались сблизиться с Пруссией и добиться от неё если не союза, то хотя бы нейтралитета. Стремились они и к тому, чтобы на случай австро-французской войны заручиться нейтралитетом Англии.

Все эти дипломатические попытки оказались безуспешными. Удаче их отчасти мешала тайная дипломатия Людовика XVI и королевы. Их секретные агенты тайно противодействовали французским миссиям, посланным к прусскому королю. Но главная причина неуспеха дипломатии фельянов и жирондистов заключалась в том, что европейские правительства ещё не верили в силу революционной Франции и не считались с её предложениями. Они хотели восстановления абсолютизма и мечтали отнять у Франции ряд владений в качестве «вознаграждения» за свои контрреволюционные услуги.

В Пруссию безуспешно были направлены две дипломатические миссии. Бывший отенский епископ Талейран, посланный в Англию, также не добился никакого ясного ответа от английского министерства.

15 марта 1792 года король был вынужден назначить министром иностранных дел близкого к жирондистам генерала Дюмурье. Главного врага Дюмурье видел в Австрии и мечтал после разгрома её окружить Францию поясом из зависимых государств. В Дипломатическом комитете в это время главную роль играл жирондист Бриссо. Многие старые чиновники министерства иностранных дел были сторонниками короля и «австрийской системы». Дюмурье заменил их новыми людьми, близкими к жирондистам. Ранг ординарных послов (ambassadeurs ordinaires) был упразднен. При европейских дворах он назначил только посланников (ministres) первого и второго класса. При этом многие прежние послы были заменены новыми.

В брошюрах о дипломатии, которые распространялись в то время жирондистами и Дюмурье, развивалась мысль, что дипломатия революции должна опираться на принципы декларации прав и отказа от завоеваний. Дипломатия должна быть простой и ясной и обходиться без ухищрений и уловок. Самые манеры дипломата революционной Франции должны быть открыты, прямы и просты. Ранги послов подлежат упразднению; все они должны одинаково называться «нунциями Франции».

В марте 1792 года умер император Леопольд II. Его преемник Франц I явно горел желанием начать войну с Францией: он отверг требование жирондистского министерства расторгнуть союз с Пруссией и прекратить покровительство вооруженным скопищам эмигрантов, готовящим поход на Францию. Не дожидаясь вражеского нападения, 20 апреля 1792 года Национальное законодательное собрание восторженно приняло предложение короля об объявлении войны. Начался период революционных войн.

Слабая французская армия, унаследованная от абсолютной монархии и управляемая дворянским офицерством, не могла и не хотела дать решительный отпор интервентам. Королева в тайных письмах настаивала на опубликовании коалицией грозного манифеста, надеясь, что он запугает революционеров. Но манифест герцога Брауншвейгского, грозившего Франции разрушением Парижа и истреблением революционеров, только ухудшил положение двора. Первые военные неудачи и явная измена короля послужили толчком к падению монархии.

Восстание 10 августа 1792 года низвергло монархию во Франции и привело к созыву Национального конвента.

Европейская дипломатия в 1792 — 1793 гг.

 

2024

Оцените статью
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Геополитика.РУс
Добавить комментарий